НОВОСТИ    КНИГИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ    О ПРОЕКТЕ

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Загадки цинхоны

Океан свирепствовал. Большой корабль, который шел под парусами из Южной Америки в Европу, словно щепку, швыряли гигантские волны. Все, кто еще имел хоть сколько-нибудь силы, вот уже который день упорно сопротивлялись неукротимой стихии. Но опасность предательски подкрадывалась с другой стороны: большинство команды и пассажиров было до крайности измучено какой-то неизвестной болезнью, ели некоторые из них, смелые, бывалые путешественники, еще имели хоть слабую надежду устоять в борьбе с разбушевавшимся океаном, то как спастись от жестокой лихорадки?

Наиболее безнадежно было состояние самого именитого пассажира - вице-короля Перу, носившего длинное и замысловатое имя Дон Луис Геронимо Кабрера де Вобадилла граф Цинхон. Несколько лет возглавлял он в Новом Свете одну из богатейших испанских колоний - Перу, а теперь, в конце 1641 года, обессиленный загадочной болезнью - малярией, возвращался домой в Испанию. Среди множества ценных грузов, заваливших почти весь трюм, вице-короля особенно беспокоила судьба тяжелого, громоздкого пакета: в нем находилась кора таинственного перуанского дерева, по утверждению местных индейцев, хорошо излечивающая малярию. Ценою больших жертв досталась она вице-королю, который первым из европейцев стал обладателем такого сокровища. С этим пакетом и связывал он надежду на свое исцеление от злого недуга.

Но напрасно, изнемогая от страданий, пробовал он жевать горькую, обжигающую рот кору: как использовать ее целебные свойства, никто не знал...

Наконец после продолжительного и тяжелого путешествия сильно потрепанный корабль добрался до Испании, а графа Цинхона доставили вместе с драгоценным грузом во дворец на окраине Мадрида. Самых известных врачей столицы и других городов Испании вызвали к больному. Однако и они не смогли помочь. Им был недоступен секрет использования целебной коры. Поэтому врачи предпочитали лечить Цинхона старыми, но, увы, бесполезными средствами, вроде... пыли египетских мумий! Так и умер Цинхон от малярии, не сумев воспользоваться отнятым у туземцев лекарственным снадобьем.

Медицинское применение целебной коры
Медицинское применение целебной коры

Первыми, кто докопался до тайны перуанского дерева, были пронырливые, вездесущие иезуиты. Изготовив из волшебной коры противомалярийный порошок, они не замедлили провозгласить его "священным". Сам папа римский, видя в этом источник больших прибылей и надежное средство воздействия на верующих, благословил служителей католической церкви и разрешил им начать спекуляцию порошком. Однако врачи не скоро стали прибегать к новому лекарству: они еще не знали достаточно твердо ни его свойств, ни способа применения.

Жестокая эпидемия малярии все больше распространялась по Европе и добралась также до Англии. Хотя к этому времени "иезуитские порошки" уже зарекомендовали себя как достаточно действенное средство в борьбе со свирепой малярией, ни один уважающий себя англичанин, конечно, ми не пользовался. Кто бы, в самом деле, решился принимать "иезуитские порошки" в атмосфере всеобщей вражды о всему, что было хоть отдаленно связано с ненавистным сей Англии папством? Сам вождь английской буржуазной эволюции Кромвель, тяжело заболевший малярией, решительно отказался употреблять это лекарство, несмотря на говоры врачей. Так он и умер от малярии в 1658 году, не испытав последней спасительной возможности.

Когда эпидемия малярии приняла в ряде стран совершенно катастрофические размеры, ненависть народных масс к иезуитам обострилась в высшей степени. В Англии, например, их стали обвинять в намерении отравить своим "порошком" всех англичан-некатоликов, в том числе и короля. Последний как раз заболел тяжелой формой малярии. Но все усилия придворных врачей облегчить его участь были тщетны. Предложения католических монахов об оказании помощи решительно отвергались.

Вдруг произошло нечто неожиданное. Вылечить короля взялся простой, никому до тех пор не известный знахарь, некий Тальбор. Результаты были ошеломительные. Всего а две недели король излечился от злого недуга, принимая какое-то прописанное знахарем горькое лекарство (по столовой ложке через каждые три часа). При этом хитрый знахарь наотрез отказался сообщить состав и происхождение целебной микстуры. Впрочем, король, счастливый, быстро окрепший, на этом и не настаивал. Избавленный от тяжелой болезни, он щедро отблагодарил своего спасителя и специальным указом даровал ему звания лорда и королевского лекаря, а также разрешил лечить больных по всей стране.

Зависти всей королевской свиты, особенно придворных медиков, не было предела. Они не могли мириться с растущей славой новоявленного врача. Вся знать наперебой стремилась лечиться только у Тальбора. Даже французский король направил ему приглашение прибыть в Париж для лечения его персоны и всей королевской семьи от малярии. Исход лечения и на этот раз оказался удачным: он стал еще большим триумфом Тальбора, который, однако, упорно продолжал беречь свою тайну. Лишь когда король Франции предложил ловкому дельцу 3000 золотых франков, большую пожизненную пенсию и дал обязательство не разглашать секрета до смерти лекаря, Тальбор сдался. Выяснилось, что он лечил своих пациентов не чем иным, как "иезуитским порошком", растворенным в вине. От английского короля он скрыл это обстоятельство, ибо знал, что рискует головой.

Но пришло, наконец, и время, когда чудесное лекарство перестало быть монополией отдельных лиц. Оно утвердилось как единственно надежное средство в борьбе с гибельной малярией. Десятки, сотни тысяч европейцев избавились от страшного заболевания с помощью целебной коры перуанского дерева. А вот о самом дереве никто еще не имел ясного представления. Его местонахождение не могли обнаружить даже испанцы, которые осели в Южной Америке и к этому времени были единственными поставщиками перуанского "товара" в Европу.

Местные индейцы, к этому времени уже хорошо узнавшие коварные нравы завоевателей, соблюдали большую осторожность. Сбор "кина-кина" - "коры всех кор" - поручался только своим и только наиболее надежным людям (кстати, от индийского "кина-кина" и происходит современное название хинного дерева и выделенного из его коры алкалоида - хинина). Старые туземцы поучали молодых, что малярия поможет изгнать жестоких поработителей, если им не удастся разгадать секрет самого хинного дерева.

С разглашением тайны лечебных свойств коры они к этому времени уже примирились. Да и она обернулась к тому же выгодной для них торговлей.

Кстати, о самом разглашении ходит много легенд, но одну повторяют чаще других. Юная перуанка полюбила испанского солдата. Когда тот заболел малярией и положение его стало безнадежным, она решила спасти ему жизнь целебной корой. Так солдат узнал, а затем и раскрыл заветную тайну туземцев за солидное вознаграждение одному из миссионеров-иезуитов. А те поспешили убрать солдата, а тайну сделать предметом своей торговли.

Долго, однако, попытки европейцев проникнуть в непроходимые чащи тропических лесов не имели успеха. Только в 1678 году после многих неудач одному из членов французской астрономической экспедиции Ла Кондамину удалось впервые увидеть хинное дерево в районе Локсы. Он с оказией послал краткое описание дерева и гербарный образец великому шведскому ботанику Карлу Линнею. Это и послужило основой первого научного исследования и ботанической характеристики растения. Линней же и дал ему имя цинхоны - родовое название, которое сохранилось в научной литературе.

Итак, потребовалось больше ста лет после путешествия графа Цинхона, для того чтобы свойства его "груза" были, наконец, разгаданы. Словно в насмешку над злополучным вице-королем, чудодейственной перуанской коре присваивается его имя. Какой, в самом деле, печальный курьез: быть первым обладателем лекарства, способного спасти жизнь, и умереть из-за "неумения воспользоваться им!

Ла Кондамину удалось взять с собой несколько молодых саженцев хинного дерева, но по пути в Европу они все погибли.

Самый молодой участник французской экспедиции ботаник Жюсье решил остаться в Южной Америке, чтобы детально изучить хинное дерево. За много лет кропотливого труда ему удалось установить, что это дерево растет одиночно на скалистых, труднодоступных склонах Анд, поднимаясь в горы до 2500-3000 метров над уровнем моря. Он же впервые установил, что хинное дерево имеет несколько видов, в частности - цинхону белую, красную, желтую, серую.

Около 17 лет, преодолевая многочисленные невзгоды и трудности, изучал Жюсье тропические леса Южной Америки. Много собрал он ценных научных данных о загадочном дереве. Но его ждала большая беда: перед отъездом на родину исчез слуга вместе со всеми материалами исследований. От пережитого потрясения Жюсье сошел с ума и умер вскоре после возвращения во Францию. Так печально закончилась еще одна попытка разгадать тайну перуанского дерева. Ценнейшие материалы, самоотверженно собранные ученым, бесследно исчезли.

Этим, однако, не исчерпываются трагические истории, связанные с поисками хинного дерева. Горестную участь Жюсье разделила в начале XIX века группа молодых энергичных ботаников вице-королевства Новой Гренады (современная Колумбия). Она внесла значительный вклад в науку о таинственном растении: детально изучила места его распространения, составила подробное ботаническое описание, изготовила многочисленные карты и рисунки. Но вот разразилась освободительная война народов Колумбии против испанских поработителей. Молодые ученые не остались в стороне от справедливой борьбы. В одной из схваток в 1816 году вся группа вместе со своим руководителем талантливым ботаником Франциско Хозе Де Кальда была захвачена королевскими войсками и приговорена к смерти.

Напрасно пленники, беспокоясь о судьбе своих научных работ, просили отсрочить на некоторое время казнь хотя бы одного руководителя: они надеялись, что он успеет закончить почти готовую уникальную монографию о хинном дереве. Палачи не вняли их просьбам. Все ученые были казнены, а их ценные научные материалы отосланы в Мадрид, где затем бесследно исчезли. О характере и размахе этого труда можно судить хотя бы по тому, что многотомная рукопись была снабжена 5190 иллюстрациями и 711 картами.

Так ценой немалых потерь, а временами и жертв пришлось заплатить за право овладеть этим деревом, принесшим избавление от такой изнурительной (а часто смертельной) болезни, как малярия. Недаром кора хинного дерева была в буквальном смысле "на вес золота". Взвешивали ее на самых чувствительных аптекарских весах, с большими предосторожностями, чтобы случайно не рассыпать, не потерять даже малейшей щепотки.

Принимал же ее больной тогда большими дозами. За курс лечения нужно было проглотить около 120 граммов порошка "ли выпить несколько стаканов концентрированной хинной настойки. Если учесть, что хинное лекарство - необычайно горькое, можно себе представить, сколь неприятной, подчас неодолимой для больного была такая лечебная процедура. И вот что удивительно: облегчение пришло из страны, далекой от тропической родины хинного дерева, - из России.

Еще при Петре I начали у нас лечить малярию хинной корой, а в 1816 году русский ученый Ф. И. Гизе впервые в мире выделил из нее лечебную основу - алкалоид хинин. Было также установлено, что в коре цинхоны, кроме хинина, содержится до 30 других "посторонних" алкалоидов.

Так вместо больших доз хинной коры, содержавших много ненужных при лечении веществ, была открыта возможность лечения небольшими, но очень действенными дозами. Теперь больные принимали лишь по 'нескольку граммов хинина в виде небольшой навески белого порошка или таблетки величиной с горошину. Для переработки хинной коры по новой )рецептуре стали создавать специальные фармацевтические фабрики. Однако заготовка ее в тропических лесах Южной Америки все еще оставалась нелегким и рискованным предприятием. Почти каждый год объем заготовок сокращался, а цены на хинин быстро и неуклонно росли. В этой связи сильно возрос интерес к тайне хинного дерева, а также возникла острая необходимость выращивать его на специальных плантациях, как это сделали с каучуконосом - гевеей.

Еще две-три бутылки хинина и вам станет легче!
Еще две-три бутылки хинина и вам станет легче!

Но как заготовить достаточное количество семян цинхоны? Ведь сохранению заветного секрета индейцев, теперь уже, правда, из коммерческих побуждений, стали помогать правительства Перу и Боливии, под страхом смерти запретившие вывоз семян и молодых растений за пределы своих стран.

К этому времени уже стало известно, что различные виды хинного дерева содержат разное количество хинина. Наиболее ценной в этом смысле оказалась цинхона калесая (или настоящее хинное дерево), весьма распространенная в Боливии.

Первым из европейцев забрался вглубь тропических лесов этой страны в 1840 году французский ботаник Веддель. Он был восхищен, когда, наконец, увидел таинственное дерево с красивой серебристой корой на могучем стволе. Листья, сверху темно-зеленые, а снизу бледно-серебристые, переливались, сверкали, словно сотни разноцветных бабочек трепетали своими крылышками. А среди кроны здесь и там виднелись красивые цветы, отдаленно напоминавшие кисти сирени...

Отважному ученому удалось тайком вывезти немного семян цинхоны. Он разослал их в ботанические сады Европы. Однако для выращивания промышленных плантаций хинного дерева требовалось значительно больше семян. Немало предпринималось попыток, но все они кончались неудачами.

Некоторого успеха удалось, наконец, добиться ботанику Леджеру. Но это стоило ему неимоверных трудов. Около 30 лет прожил он в Южной Америке, изучая хинное дерево и намереваясь вывезти его семена в Европу. На протяжении 16 лет посылал ученый одного уполномоченного за другим на поиски драгоценных деревьев и заготовки их семян. Но результат был всегда плачевный: индейцы перебили всех его посланцев.

В 1845 году Леджеру, наконец, посчастливилось: судьба свела его с индейцем Мануэлем Мамени, оказавшимся незаменимым помощником. Мамени превосходно знал с детства районы, где росло около 20 видов цинхоны, он легко различал на расстоянии любой вид хинного дерева и точно определял количество хинина в его коре. Преданность его Леджеру была безгранична. Индеец шел для него на самый опасный риск.

Несколько лет потратил Мамени на заготовку коры и сбор семян. Наконец настал день, когда, преодолев расстояние в 800 километров, через глухие чащи, обрывистые скалы Анд и стремительные горные потоки он доставил своему господину накопленное добро. Это был последний путь смелого индейца: по возвращении на родину он был схвачен и приговорен к смерти.

Героический труд Мамени не пропал даром. Доставленные семена дали начало жизни цинхоне на новых землях. Вскоре они зазеленели обширными плантациями хинного дерева - цинхоны Леджериана. Вопиющая несправедливость: правильнее было бы присвоить дереву имя человека, поплатившегося за него жизнью. Но это не первый случай в истории, когда подвиг приписывается не тому, кто его совершил. Мануэля Мамени вскоре совсем забыли, а его дерево продолжало служить человечеству.

Нужно сказать, что многие годы и сама малярия представляла собою для научного мира загадку. Врачи уже хорошо освоили способы лечения этой болезни, распознавания ее симптомов, а вот возбудителя долго не могли обнаружить. Вплоть до начала нашего века причиной заболевания считался "дурной воздух" (по-латыни - маляре), откуда и произошло, к слову, само название болезни - малярия. Только когда стал известен настоящий возбудитель болезни - микроскопический малярийный плазмодий - и установлено (в 1891 году) русским ученым профессором Д. Л. Романовским действие на него хинина, казалось, что все тайны болезни и лекарства можно считать, наконец, полностью раскрытыми.

Хорошо были к этому времени исследованы и биология хинного дерева, его культура и способы заготовки коры, изучены и описаны около 40 новых ценных видов и форм. До недавних пор свыше 90 процентов мировых запасов лечебного хинина давали плантации на Яве. Сбор хинной коры производили там, частично срезая ее на стволах и крупных ветвях деревьев. Иногда и целиком рубили 6-8-летние деревца. В этом случае деревья возобновлялись побегами, дружно отраставшими от свежих пней.

После Великой Октябрьской социалистической революции империалисты, как известно, объявили блокаду молодой Советской республики. Среди товаров, ввоз которых в нашу страну в те годы не допускался, был и хинин. Нехватка лекарства резко подняла заболеваемость малярией. Советские ученые энергично приступили к поискам новых путей преодоления эпидемии. Широкий размах приобрели работы по осушению болот, дезинфекции водоемов, рек, уничтожающие личинок малярийных переносчиков - комаров. Настойчиво стали проводиться и другие предупредительные меры. Ученые-химики в короткий срок получили синтетические препараты, которые надежно заменили хинин растительного происхождения. При создании отечественных противомалярийных препаратов советские ученые опирались на открытие великого русского химика А. М. Бутлерова, еще в прошлом веке установившего наличие в молекуле хинина хиноминового ядра.

В 1925 году в нашей стране был получен первый противомалярийный препарат - плазмохин. Затем синтезировали плазмоцид, который обладал особенно ценным свойством. Больной, лечившийся этим препаратом, переставал быть опасным для окружающих. Он уже не мог передавать им инфекцию через посредство малярийного комара.

Впоследствии наши ученые создали очень эффективный синтетический препарат - акрихин, который почти полностью избавил страну от потребности в дорогостоящем заграничном хинине. Он не только не уступал хинину, но имел перед последним некоторые преимущества.

Были синтезированы также надежные средства для борьбы с тропической малярией - палодрин и препараты, эффективные против обычной малярии, - холоридрин и холорицид. Не тратили зря времени и советские ботаники. Они все-таки твердо решили поселить очень требовательное тропическое дерево - цинхону в наших субтропиках.

Многолетний труд увенчался успехом. Способ, к которому они прибегли, при всей его простоте весьма оригинальный. Перуанское дерево было, по существу, переделано ими в обычное травянистое растение, которое заставили расти лишь в продолжение летнего периода. Теперь каждую весну на полях Аджарии зеленеют ровные рядки хинного дерева. Но когда наступает осень, молодые, с крупными листьями растения достигают почти метровой высоты и готовы для эксплуатации.

Тут и заканчивается их жизнь. Поздней осенью хинные деревца собирают, скашивая, словно кукурузу при силосовании. Затем свежие стебли с листьями цинхоны поступают на специальную переработку, где из них добывают новый советский противомалярийный препарат - хинет, нисколько не уступающий южноамериканскому или яванскому хинину.

Так наступают на малярию советские ученые. Они достойно продолжают, а в некоторых случаях и завершают труды своих героических предшественников, которые видели цель жизни в освобождении человечества от одного из самых тяжелых недугов.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2006-2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://dendrology.ru/ 'Книги о лесе и лесоводстве'

Рейтинг@Mail.ru